Ваш аккаунт

Княжна М. М. Дондукова-Корсакова

      Княжна родилась 9 октября 1827 года и росла болезненным ребенком. Уже девушкой родители повезли ее для лечения к заграничным врачам, но и те не помогли больной; там у нее даже отнялись ноги и правая рука.

Княжну повезли в модный курорт того времени - Гапсаль, но после второй ван­ны болезнь обострилась настолько, что княжна кричала от не­выносимой боли в груди и во всем теле; лицо так потемнело, что на него страшно было смотреть. Доктора предсказали ско­рую смерть. Но княжна обратилась с горячей молитвой к Богу и на другой день почувствовала себя здоровой.

     Окончательное выздоров­ление свое Мария Михайловна связала с чудесным исцелением после молебна в петербургском Казанском соборе у иконы Богоматери. И с тех пор княжна серьезно никогда не болела и дожила до глубокой старости, всегда отличаясь хорошим здо­ровьем и выдающейся выносливостью, стала относиться к жизни серьезнее и решила впредь жить исключительно для Бога и ближних. Первым плодом души, полной веры, любви и сострада­ния к людям, было устройство общины сестер милосердия в селе Бурики Порховского уезда Псковской губернии - име­нии Дондуковых. Дальнейшее существование общины обес­печивается капиталом. При общине устраивается больница для женщин и детей-сифилитиков, так как Мария Михайлов­на признавала эту болезнь страшным бичом среди темного крестьянского люда. Княжна не пожелала быть начальницей в своей общине и ничем не отличалась от прочих сестер, взя­тых по преимуществу из крестьянок.

    В Турецкую кампанию Мария Михайловна работает вдействующей армии, затем опять в своей больнице среди по­раженных ужасной болезнью. Сюда из дома ей часто присыла­ли вкусные блюда или лакомства, но ей стыдно есть что-ни­будь такое, чего нет у других, и все принесенное она, отдав больным. О себе она никогда не думает. Все свое имущество отдала общине, а все, что получает от родных, до последней копейки идет на бедных. Ради них она лишает себя самого не­обходимого. Нередко, выходя из дому тепло одетой, она воз­вращается совсем налегке, раздав по дороге свою теплую одеж­ду каким-нибудь встретившимся ей несчастным. Делилась с неимущими последней сменой белья, что особенно огорчало ее мать. Как-то она возвратилась из поездки в мужском наголь­ном тулупе, взятом в долг на станции, - шубу свою она отдала ехавшей в вагоне больной, по бедности очень плохо одетой.

Убивание плоти, - лишение себя удобств, христианское нищенство являлись дополнением к существу сестры Марии. Свое имущество она раздала, но ведь не одним кошель­ком можно быть полезной для ближних. Княжна воплотила в себе искреннюю предстательницу о нуждах людей, угнетен­ных судьбой, ходатайствовала за них, просила.

Недоступные Петропавловская и Шлиссельбургская крепости, «откуда не выходят, а выносят», перед нею раскрыли свои ужасные двери. Никакие недомогания и телесные страдания, ни опасные рус­ские дороги, ни весенние разливы, ни зимние стужи не могли удержать ее от посещения заключенных и ссыльных даже и на далеком Севере. По ее любимому выражению, она совер­шенно «забывала свое метрическое свидетельство»,  не считалась со своими летами, и, вступив уже в девятый деся­ток лет жизни, немедленно шла туда, где была в ней нужда.

Чтобы чаще посещать шлиссельбуржцев, эта аристократ­ка по рождению и положению в обществе снимает ближе к крепости комнатушку и питается только плитками шоколада и сухим печеньем, так как больная хозяйка квартиры ничего не может приготовить. И только по воскресеньям княжна уез­жает вДетербург к сестре, чтобы немножко откормиться.

Она посещает уголовных преступников, убийц, безвест­ных бродяг и проституток в больницах; бесстрашно беседует в одиночных, камерах, «самыми тяжкими; преступниками – и всюду несет Искреннее слово утешения. Порою приходится  выслушать ей и площадную брань, насмешки, богохульство и выносить потоки грязи... Но лаской и теплым обращением, с любезным вниманием к нуждам озлобленных людей, поносивших ее, она, в конце концов, смягчала самые черствые, огрубевшие сердца, а затем уходила в свой крестовый поход, добывая у власть имущих облегчение и смягчение участи несчастных. Здесь тихая, мирная сестра проявляла героическую энер­гию, неотступно стучалась в двери духовных и мирских вла­стей, вплоть до высших чинов.

   Неудачи и отказы не останавливали Марию Михайлов­ну, она продолжала умолять и, в конце концов, благодаря сво­ему искреннему воодушевлению и удивительной неослабной настойчивости она будила в сердцах, казалось, недоступных жалости, святые чувства сострадания.

Княжна ищет убежденных священников в тюремные церкви и скорбит о недостатках работников на ниве Христо­вой в переполненных тюрьмах России.

Мария Михайловна осмелилась даже ходатайствовать о назначении определенных сроков для шлиссельбургских уз­ников. Она напоминает, что самый большой срок для каторж­ных работ в нашем законодательстве - 20 лет, а шлиссель­буржцы сидят уже более 20 лет, и, следовательно, они все должны быть выпущены на свободу. С этой мыслью она едет к одной из Великих княгинь, обращается ко всем сановникам, а когда и это не помогло, /накануне манифеста 17 октября 1905 г. собралась подать прошение Государю, к которому обращалась уже не раз.

Мария Михайловна хлопочет о допущении сестер мило­сердия к уходу в тюремных больницах. Она просит епископов учреждать попечительства для облегчения участи больных узников, просит устраивать больницы при тюрьмах, санато­рии при монастырях для отпущенных из тюрьмы с чахоткой и другими хроническими тяжкими болезнями.

Последние дни жизни Марии Михайловны украсились новым видом заступничества за несчастных людей. Она обра­тила внимание на поспешность приговоров военных судов к смертным казням, особенно частым тогда, в дни усмирения возмущений. Истинная христианка, она глубоко верила, что нет таких закоренелых преступников, которые не могли бы рассчитывать на милосердие Божие и на спасение во Христе Иисусе. Тем более молодые люди, действующие по увлечению, заслуживают снисхождения. Для них вся жизнь еще впе­реди, и каждый из них еще может быть полезным членом об­щества, чему и было много примеров.

И потому Мария Михайловна дерзала ходатайствовать за приговоренных к смерти у высшего начальства, особенно когда видела молодое увлечение или даже соблазн по неопытности. Нередко она подвигала на заступничество митрополи­та Петербургского Антония. Даже на смертном одре княжна не переставала через своих помощниц хлопотать за осужден­ных на казнь и вообще оказывать им ту или другую помощь. С какой трогательной заботой Мария Михайловна вела списки имен заключенных в тюрьмах и умерших их товари­щей! Она подавала их на поминовение за обедней и сама ежед­невно за молитвой прочитывала их с особым вниманием.

Нечего и говорить, каким уважением и авторитетом поль­зовалась Мария Михайловна у заключенных. Известный шлис­сельбуржец Н. А. Морозов пишет: «В древние времена она была бы христианской мученицей и святой, а в более поздние, чем 'мы живем, она была бы тем же, чем теперь, - героиней самоот­вержения и воплощением бескорыстной любви к ближним».

Почти каждый из заключенных старался насколько воз­можно выразить свое внимание и благодарность неутомимой заступнице своей за ее желание внести в их жизнь какую-либо отраду. От своих трудов они присылали ей кто деревянную шкатулку, кто костяной крест.

Четыре последних года жизни сестры ее снедал страшный недуг - рак груди. Почувствовав, что силы ослабевают, она удвоила свою энергию, как бы опасаясь, что не успеет сделать все "Намеченное ею. Желание и радость помочь другим жили в ней так сильно, что даже в минуты страшной физической усталости и болезненных приступов стоило ей узнать, что кто-либо нуждается в общении с ней, беседе или помощи, как мгно­венно в ней пробуждались силы и энергия пойти навстречу такому просителю и внести*» чужую душу просветление и отраду. До последних дней жизни, еще за четыре дня до смерти, уже коснеющим языком диктовала она письма с просьбами об устройстве судьбы разных бедных.

Последнее изменениеСуббота, 22 Ноябрь 2014 11:42

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены