Logo
Версия для печати

Святой Мартин

Святой Мартин Святой Мартин

Святой Мартин происходил из Паннонии, из города Сабарии; родители его были язычники. Отец его прежде служил в качестве простого солдата, но своей усердной службой поднялся до звания военного трибуна и занял высокое положение.

Детские годы Мартина протекли в Тицине, куда, в то время как он был еще ребенком, отец его, по обстоятельствам службы, должен был переселиться. Еще в самом раннем возрасте, святой своей кротостью, милосердием и душевной чистотой благоугодил Богу, являя в себе признаки призвания свыше. В то время христианская вера повсюду быстро и открыто распространялась в пределах Римской империи, и Мартин, познакомившись с верующими, услышал от них истины веры Христовой и стал всей душой стремиться к ней, постигая истину своим чистым, неиспорченным сердцем. Воспламененный любовью к добродетелям и святой жизни христиан, отрок на десятом году жизни против желания своих родителей сделался оглашенным. Он не обучался наукам, довольствуясь лишь одним учением Христовым. Когда Мартину исполнилось двенадцать лет, он возымел благочестивое желание сделаться отшельником, подражая уединенной подвижнической жизни св. Антония Великого. Но Бог судил иначе, дабы тем очевиднее явлено было его благочестие еще до просвещения в купели крещения. Отец Мартина был крайне недоволен дружественными отношениями своего сына с христианами и его благочестивыми наклонностями, тем более что, охваченный честолюбивыми стремлениями, он желал сделать из этого сильного и деятельного мальчика видного воина, который бы прославил его имя на полях битвы. И вот, когда Мартин достиг пятнадцатилетнего возраста, согласно с императорским указом, по которому сыновья ветеранов  должны были поступать в армию, отец схватил его, заключил в цепи и силой принудил принять военную присягу. Как сын трибуна и как видный и крепкий юноша, Мартин стал конным офицером и приобрел большое доверие со стороны начальников.

Новое видное положение Мартина не изменило его смиренного и благочестивого образа жизни. Его средства давали ему возможность иметь при себе двух и более человек прислуги из солдат, но он довольствовался только одним, к которому относился не как к рабу, а как к другу и брату, и более сам служил ему, нежели принимал от него услуги. Своим сослуживцам он оказывал великую любовь и возбуждал в них к себе не только искреннее расположение, но и почтительное удивление своей строго-благонравной жизнью среди постоянных примеров соблазна. Даже будучи солдатом, Мартин всецело отдавался делам христианского милосердия. Оставляя у себя из своего жалования лишь столько, сколько требовалось для пропитания, и во всем себе отказывая, он на остальные средства помогал несчастным, одевал нагих, кормил бедных и творил другие дела милости.

Службу свою Мартин нес в Галлии. Вместе с армией ему пришлось стоять на зимних квартирах в Амьене. Зима была чрезвычайно сурова, и Мартин, всегда отличавшийся милосердием, тем более щедро уделял в это время из своего имения для прокормления и содержания бедных. Однажды, проходя через ворота города, он встретил полуобнаженного нищего, почти совсем закоченевшего от жестокой стужи. Мимо проходившие не обращали на него никакого внимания и оставляли без всякой помощи, вероятно потому, что и сами нуждались и не имели ничего лишнего. У Мартина также ничего не было. Он не мог дать нищему никакой милостыни, так как перед этим раздал все свои деньги. Но сердце его сжималось скорбью и состраданием при виде этого несчастного бедняка. Тогда Мартин, не раздумывая долго и желая лишь оказать несчастному скорейшую помощь, быстро снял с себя воинский пояс, скинул с себя плащ и, разделив его на две половины, одну отдал страдающему от холода бедняку, а сам закутался в остальную половину. Некоторые прохожие увидели этот поступок и стали смеяться над Мартином при виде его странного одеяния. Но сердце милосердного воина исполнилось радости — он не пришел в смущение от насмешек, памятуя слова Божественного Спасителя: “Наг бе, и одеясте мя… понеже сотвористе единому сих братий моих меньших, мне сотвористе” (Мф. 25, 36). И Господь укрепил веру Мартина и утешил его за его великое милосердие небесным видением. Ночью, во время сна Мартин увидел Господа Иисуса Христа, Который, явившись ему одетым частью его плаща, велел ему взглянуть, не та ли самая эта половина, которую он отдал нищему у ворот. Мартин стоял в благоговейном безмолвии, Христос же обратился к сонму предстоящих ангелов и громко сказал: “Этим плащом одел Меня Мартин, хотя он еще только оглашенный”.

Обрадованный столь дивным, утешительным видением, юноша проснулся. Это было спустя три года после его поступления на военную службу. После этого Мартин не колебался далее и немедленно принял святое крещение, имея восемнадцать лет от роду. После крещения он стал еще ревностнее стремиться оставить военную службу, которая была совершенно чужда его благочестивым наклонностям и не согласовалась с его заветным желанием уединенной подвижнической жизни. Однако ему пришлось отказаться от немедленного исполнения своего желания. Его трибуну, бывшему христианином, крайне не хотелось расставаться с ним. Когда Мартин сообщил ему о своем намерении оставить воинскую службу и стать иноком, трибун обещал, что если он подождет до окончания своей службы, то и он также вместе с ним выйдет из службы и оставит мир. Мартин принужден был уступить желанию трибуна и еще в течение двух лет оставался в армии, принимая участие в трудных походах царя Констанция против диких алеманов.

Во время этих походов, предпринятых для отражения непрестанных набегов многочисленных варваров на пограничные области Римской империи, начальство над частью войск, в которой служил Мартин, было поручено царем своему двоюродному брату Юлиану, назначенному кесарем. Отряд войск был недостаточно велик, и Юлиан в поощрение своим войскам решил раздать им подарки из добычи, захваченной у алеманов. Чтобы сильнее воодушевить воинов в виду предстоявшей битвы, Юлиан, приказав вызывать каждого воина по имени, сам лично раздавал им подарки. Когда был вызван Мартин, он выступил вперед и смело сказал своему военачальнику:

– Кесарь! Доселе я служил у тебя в коннице, но теперь позволь мне ступить на служение Богу. Пусть же твоим подарком воспользуется другой, кто будет продолжать твою службу! А я — воин Христов и поэтому не должен больше сражаться за тебя.

– Ты — трус, Мартин, — с упреком отвечал разгневанный Юлиан. — Завтра состоится битва. И вот, страх битвы, а не страх Божий заставляет тебя уклоняться от службы.

Но Мартин смело продолжал:

– Если ты принимаешь мое отречение за трусость, а не за верность, то поставь меня завтра одного, без всякого оружия, в самом опасном месте битвы. Тогда ты увидишь, что без всякого оружия с одним только именем Христа и знамением Его святого Креста я безбоязненно буду наступать на ряды неприятеля.

– Пусть будет так, — сказал Юлиан и приказал отдать Мартина до следующего дня под стражу.

Но на другой день алеманы при виде прекрасно устроенной армии Юлиана отправили к нему для мирных переговоров послов с предложением полной покорности. Мир был заключен. После этого Мартин был освобожден от своей военной присяги и поспешил немедленно оставить войско. Он отправился к знаменитому святостью жизни и христианскою православною образованностью Иларию, епископу города Пуатье, чтобы отдать себя под духовное руководство этого святого мужа. Иларий принял юношу с сердечною любовью и, после непродолжительного испытания его характера, хотел посвятить его во диакона; но Мартин по глубокому своему смирению отказался от этого сана, и его можно было уговорить только принять более скромную, хотя и более сложную, должность заклинателя.

Пробыв недолго в своей новой должности, Мартин стал беспокоиться при мысли, что родители его еще язычники, и вследствие видения во сне он, немного времени спустя, отправился на родину для обращения их ко Христу. Ему приходилось переправляться через Альпы, часто заблуждаться в бездорожных горных пустынях и подвергаться опасностям от разбойников. Однажды он попал к ним в руки. Один из разбойников поднял свой меч, чтобы отсечь Мартину голову, но его товарищ, сжалившись над юношей, остановил нападавшего. Мартин был связан и отдан под стражу разбойника, спасшего ему жизнь.

– Кто ты такой? — спросил разбойник.

– Я — христианин, — кротко отвечал юноша.

После этого между ними началась продолжительная беседа, Во время которой Мартин произвел такое впечатление на разбойника, что тот устыдился своей злодейской, позорной жизни. Он тотчас же освободил Мартина и со слезами стал просить его молитвы за себя. Затем бывший разбойник стал вести благочестивую жизнь и впоследствии подвизался в иноческом образе в галльском монастыре св. Мартина.

Вступив наконец в пределы Италии и продолжая далее свой путь среди многих испытаний и трудностей, Мартин встретил крайне отвратительного и страшного по виду человека, который набросился на него со множеством любопытствующих вопросов, причем особенно старался добиться ответа на вопрос, куда он идет.

– Я намереваюсь идти, — отвечал Мартин, — куда призывает меня Господь.

– Хорошо, — с гневом сказал вопрошающий, — но помни, что куда бы ты ни пошел и что бы ни предпринимал, я всегда буду твоим противником.

Эта встреча и беседа произвела на Мартина глубокое впечатление. Однако он не устрашился, но лишь кротко и с твердым упованием на всеблагой Промысл Божий заметил:

– Господь со мною; я не боюсь того, что может сделать мне человек.

При этих словах собеседник мгновенно исчез. Тогда Мартину стало ясно, что то был исконный враг человеческий — дьявол, принявший на себя образ человеческий.

Достигнув родного дома, Мартин застал родителей живыми. Отец его отнесся к нему весьма недружелюбно и остался непреклонным к его проповеди. Но мать его склонилась на его убеждения и была просвещена светом Евангелия, равно как и многие другие жители его родного города. Но успех евангельской проповеди святого в Сабарии был непродолжителен. В то время, вследствие покровительства нечестивого царя Констанция арианам, ересь их распространилась по всей Паннонии. Мартин вооружился против этого злочестивого учения и подвергся за то преследованиям и, после телесных истязаний, был изгнан из города. Он отправился в Италию и, остановившись в Медиолане, построил там себе отшельническую келлию, но и отсюда, после всевозможных гонений и оскорблений, был изгнан арианским епископом Авксентием. Тогда святой решил стать отшельником на уединенном скалистом острове Галлинарии, откуда потом переселился на Капрарию, которая была совершенно безлюдной, так как вся была переполнена ядовитыми змеями. Там он жил в подвигах Богомыслия и молитвы с одним лишь товарищем, питаясь одними пустынными растениями. Промысл Божий чудесным образом охранял святого подвижника, и он не терпел от змей никакого вреда.

Узнав, что его учитель Иларий, изгнанный было арианами из Пуатье, получил позволение возвратиться, Мартин отправился к нему в Пуатье, и они, после пятилетней разлуки, с радостью обняли друг друга. Иларий снова убеждал его принять пресвитерский или, по меньшей мере, диаконский сан, но Мартин упорно отказывался, желая до конца дней своих оставаться простым иноком. Иларий позволил ему основать иноческую обитель и отвел для этого место недалеко от Пуатье, в деревне Локопиаг, или Лигуже (12). Около благочестивого юноши быстро собрались друзья и ученики, чтобы научиться от него совершенной иноческой жизни. Мартин всех принимал с любовью и служил для всех лучшим образцом подвижнической, Богоугодной жизни. Не получив почти никакого образования, он, тем не менее, силой обитавшей в нем благодати Христовой, умудряемый Богомыслием и подвигами добродетельной иноческой жизни, вразумлял и наставлял на путь истинной христианской жизни и людей много знающих и глубоко просвещенных лиц, из которых некоторые под его влиянием, отреклись от суетного мира, посвятив себя всецело служению Богу и пустынным подвигам. Обитель св. Мартина в короткое время процвела и прославилась, явившись первым монастырем в Галлии и сделавшись знаменитым рассадником иночества в этой стране.

В то время один из оглашенных, поступивший в монастырь св. Мартина для получения душеполезных наставлений в святой вере и благочестивой жизни, но еще не успевший принять крещение, внезапно заболел лихорадкою и умер. Преподобного в это время не было в обители. Возвратившись, он нашел одно бездыханное тело оглашенного среди плачущей братии. Преподобный выслал всех из келлии и, простершись в молитве, через два часа по благодати Христовой воззвал умершего к жизни. Возвращенный к жизни немедленно принял святое крещение и после того жил богоугодно еще долгое время. Впоследствии он рассказывал, что когда душа его разлучилась от тела, он был поставлен перед каким-то грозным Судьей, который произнес над ним обвинительный приговор; но два ангела сказали Судье, что он — тот, за которого молится Мартин, после чего Судья повелел возвратить его к Мартину.

С того времени о Мартине разнеслась слава, как о святом и дивном апостольском муже, облеченном силою свыше.

Привлекая к себе многочисленных учеников  из лиц различного звания и состояния и влияя на них примером своей добродетельной и строго подвижнической жизни, св. Мартин имел на них большое влияние и своим учением. Он сам ясно видел истину Христову и твердо был убежден в ней, и с той же ясностью, живостью, простотой и убедительностью умел сообщать и разъяснять ее верующим и неверующим. Он любил поучать притчами, которые производили сильное впечатление на слушателей.

Видя великие подвиги св. Мартина и не терпя его святой, богоугодной жизни, исконный враг рода человеческого — диавол воздвиг на него злокозненную брань, являясь ему и всячески искушая его. Но хотя святой постоянно видел вокруг себя демонов и самого князя бесовского, однако никогда не обнаруживал ни малейшего страха пред ними. Он даже открыто вызывал диавола на борьбу:

– Если ты имеешь какую-либо долю во мне, — говорил он, — то покажи это на деле.

Тогда сатана попытался обмануть и прельстить святого принятием вида светлого ангела, ибо, как говорит Апостол, иногда и “сам сатана преобразуется во ангела светла” (2 Кор. 11, 14). И вот, в один день, он предстал Мартину во время молитвы, предшествуемый и окруженный пурпуровым светом, облаченный в царскую одежду, украшенный короной из жемчуга и золота, в сандалиях, покрытых золотом, с веселым и радостным лицом. При виде этого необыкновенного, дивного явления Мартин пришел сначала в сильное смущение, и оба они долго хранили молчание. Наконец диавол сказал:

– Узнаешь ли Мартин, кого ты ныне видишь? Я — Христос. Прежде, нежели снова явиться для своего второго пришествия, я захотел открыться тебе.

Святой помедлил и не дал никакого ответа.

– Почему же сомневаешься верить в видение? — сказал лукавый. — Я — Христос.

Тогда Мартин по внушению Святого Духа познал, что это — диавол, и сказал:

– Господь мой Иисус Христос не обещал, что Он явится в пурпуре и блистательной короне. Я не хочу верить, что вижу возвращение Христа, пока Он не придет в том же самом виде, в котором Он пострадал и прежде всего — не покажет видимо тех ран, которые Он претерпел на кресте.

Тогда диавол исчез, как дым, и наполнил келлию таким страшным смрадом, что не оставалось никакого сомнения, что это был диавол.

Но вместе с этими обольстительными видениями святому были и утешительные и благодатные явления ангелов и святых Божиих из загробного мира. Так, ему неоднократно являлись святые апостолы Петр и Павел и утешали его боговдохновенной беседой. Благодать Божия явно почивала на святом Мартине, являя свое сопребывание с ним видимо, воочию всех его учеников, особенно при умилительном совершении им Божественной службы и в то время, когда он благословлял народ. Так, однажды они видели, что когда он поднимал свою правую руку для благословения, от нее исходил какой-то необыкновенный блеск. В другое время они видели, как вокруг его лба явилось сияние.

“Не может град укрытися верху горы стоя. Ниже вжигают светильника, и поставляют его под спудом, но на свещнице, и светит всем, иже в храмине” (Мф. 5, 15). Так и о св. Мартине всем становилось ясным, что Бог предызбрал его не для безмолвных лишь подвигов в уединении и тишине монастырской келлии, но для того, чтобы поставить его высоко на подсвечнике Церкви, чтобы он своими благодатными дарованиями, добрыми делами и святой жизнью просвещал верующих, как пастырь многочисленного стада Христова. Великая и все более возраставшая его слава делала несомненным, что народ какой-нибудь церкви рано или поздно обратится к нему с призывом принять сан епископа. И вот, когда епископская кафедра в городе Туре  стала свободной, народ пожелал иметь своим святителем св. Мартина. Но в то же время все знали глубокое смирение Мартина, которое раньше побуждало его настойчиво отказываться от принятия пресвитерского или даже диаконского сана. Тогда решили прибегнуть к хитрости и силе. Один горожанин по имени Руриций, пришел к святому в его монастырь и, припавши к его ногам, просил придти и помолиться за его больную жену. Святой пошел; но тут его окружил многочисленный народ и силою привел в городской храм и провозгласил его епископом.

Возведенный на епископскую кафедру, св. Мартин нисколько не переменился, по-прежнему был для всех образцом глубокого смирения, довольствовался простой одеждой и самой скудной пищей и большую часть времени посвящал иноческим подвигам, удаляясь от мира и стремясь к безмолвию. Недалеко от города он избрал себе дикое, уединенное место для своих иноческих подвигов; место это было закрыто скалами и рекой Луарой, а доступ к нему был возможен только по одной тропинке. Здесь св. Мартин построил деревянную келлию. Возле него стали селиться также и другие подвижники благочестия, искавшие пустынной жизни. Одни строили себе такие же хижины, другие выдалбливали себе пещеры в горной скале. И таким образом собралось вокруг св. Мартина около 80 братий и образовалась новая иноческая обитель. Она называлась монастырем Мартина, а также большим монастырем и впоследствии Мармутье. Иноки этой обители приняли устав Мартина и подвизались в подвигах поста и молитвы, под его опытным руководством, пользуясь его душеполезными и в то же время общедоступными, простыми наставлениями и примером его собственной высоко подвижнической жизни. Братия ничего не имели собственного, все у них было общее. Не позволялось ничего ни покупать, ни продавать, и из рукоделий предоставлялось лишь молодым инокам переписывание рукописей Божественных и душеполезных книг; старшие же упражнялись исключительно в молитве. Из келлий редко когда выходили, кроме как для общего служения. Вина никто не вкушал, кроме разве больных. Пища их, которую они вкушали только раз в день, состояла из хлеба, овощей и маслин. Одежда была из грубого верблюжьего волоса, хотя многие из иноков были знатного происхождения. Братия жили в безусловном послушании и по большей части в безмолвии. Из этой обители вышло немало епископов, много потрудившихся в деле распространения христианского просвещения среди язычников.

Сам св. Мартин ревностно трудился над обращением язычников и ниспроверг идолопоклонство в большей части Галлии. В этом апостольском служении он являлся мужественным, бестрепетным и самоотверженным проповедником истины Христовой. Для этого Мартин нередко оставлял свой излюбленный монастырь и ходил по окрестным странам, уничтожая языческие капища и вырубая священные деревья идолопоклонников, строил церкви и наставлял язычников вере Христовой. Евангельская проповедь св. Мартина имела тем больший успех, что сопровождалась нередко знамениями и чудесами, которые совершал святой силой Христовой воочию всех неверных. Первым местом обращения язычников был Амбуаз. Основав здесь своей проповедью церковь, он вверил ее управлению и попечению некоторых из учеников своих. Но язычество там было еще сильно, и христианам угрожала большая опасность со стороны неверных, так как там оставался языческий храм с большим идолом, который был чтим народом. Ученики св. Мартина не решались разрушить это убежище идолопоклонства, несмотря на повеление святого. Мартин сам снова пришел в Амбуаз, но убедился, что действительно храм тот разрушить трудно. Тогда он, избрав себе уединенное место, всю ночь провел в пламенной молитве к Богу. И Господь услышал молитву Своего угодника: поутру поднялся страшный ураган, который разрушил языческий храм до основания и сокрушил находившегося в нем идола.

Проходя со словом благовестия Эдуанской страной, св. Мартин достиг города Августодона  и остановился здесь, чтобы помолиться при гробе св. мученика Симфориана  и помочь епископу Симплицию в истреблении язычества. Близ часовни, в которой почивали мощи св. Симфориана, возвышался языческий храм в честь Сарона, где жили наиболее уважаемые среди язычников жрецы — так называемые Саронские друиды. Св. Мартин безбоязненно вошел в этот языческий храм и ниспроверг статую и жертвенник Сарона. Тогда на него напала толпа озлобленных этим вооруженных язычников. Один из них занес было уже над ним меч, но невидимая сила повергла его у ног святителя, и, пораженный страхом, дерзкий язычник смиренно со слезами стал просить святого о прощении и помиловании. При виде такого чуда и все другие бывшие там язычники уверовали во Христа, а языческое капище было обращено в святилище истинного Бога.

Не менее поразительное чудо произошло по молитве святого в селении Лепрозе. Движимый апостольской ревностью, он также хотел и здесь разрушить весьма чтимый язычниками храм, но жители прогнали его. Тогда он удалился в ближайшее к селению безопасное место, где пробыл в посте и молитве трое суток, моля Бога об уничтожении языческого капища. В ответ на его горячую молитву, ему явились два светлых ангела, как бы в вооружении, которые объявили, что они посланы Богом на помощь ему против язычников. Услышав это, Мартин поспешил немедленно возвратиться в селение и силой благодати Христовой чудесно обратил в прах жертвенники и идолов в виду народа, связанного невидимо Божественной силой. Увидев такое чудо и дивное разорение храма, жители того селения познали тщету идолов и обратились ко Христу.

Однажды св. Мартин с некоторыми из своих учеников, по пути к городу Карноту, проходил около одного многолюдного селения. На встречу им вышла огромная толпа, вся состоявшая из язычников, так как никто в той местности не знал Христа и не слышал истин веры Христовой. Так велика была слава этого святого мужа, что привлекла к нему множество даже языческого народа, который на далекое пространство покрыл поля. Мартин увидел, что надо действовать и пользоваться этим случаем для обращения неверных ко Христу. И вот, по внушению Святого Духа он громко начал свою пламенную проповедь, извещая Божие слово язычникам и часто вздыхая из глубины души, что такое множество народа не знает Господа Спасителя.

В это время одна женщина, у которой недавно перед этим умер сын, принесла его бездушное тело и, положивши его у ног святителя, простирая к нему руки, говорила:

– Мы знаем, что ты — друг Божий. Возврати же мне моего сына, потому что он у меня один.

Толпа народная присоединилась к несчастной матери и совосклицала ее просьбам.

Св. Мартин взял тело умершего в свои руки, преклонил колена вместе со всем народом и, сотворив молитву, встал и возвратил отрока матери уже живым. При виде этого все бывшие там начали единодушно исповедовать Христа Богом и, повергаясь к ногам святого, усердно просили, чтобы он сделал их христианами. Святитель, немедля, тут же, на поле, возложив на них руки, огласил их словом истины. Слух об этом чуде быстро прошел по всей стране. С таким же успехом св. Мартин распространял свет Евангелия в других областях Галлии.

Однажды некий мирянин по имени Еванфий, пораженный жестоким недугом и уже близкий к смерти, пригласил к себе Мартина. Святой немедленно отправился к нему; но еще не прошел он и половины пути, как больной, почувствовав силу идущего и внезапно получив исцеление, сам вышел на встречу к святому Мартину и сопровождавшим его ученикам. На другой день Мартин собрался в обратный путь, но остался из-за усиленной мольбы исцеленного. Между тем змея смертельно ужалила одного отрока из семейства Еванфия. Последний принес умирающего отрока на своих плечах к ногам святого мужа, веруя в его великую чудотворную силу и убежденный в том, что для него нет ничего невозможного. Змеиный яд разлился уже по всем членам отрока, жилы его поднялись, внутренности вздулись, как мех. Мартин, простерши руку, провел ею по всем членам отрока и вдавил палец около самой раны, причиненной смертельным укусом змеи. И тогда все бывшие с удивлением увидели, что яд со всего тела стал стекать к пальцу Мартина и выходить вместе с кровью из отверстия раны. После этого отрок встал совершенно здоровым, и все свидетели чуда прославили Бога, дивного во святых Своих.

Не менее поразительное чудо совершил св. Мартин в городе Карноте над немой девочкой. К Мартину было приведена двенадцатилетняя девочка, немая от рождения. Ее отец умолял, чтобы святой развязал своей молитвой ее язык. Святой предоставил это бывшим с ним епископам Валентину и Виктрицию, утверждая, что это — не по его силам, и что для них, как более совершенных в добродетелях, все возможно. Но те, соединив свои просьбы с мольбами несчастного отца убеждали Мартина сотворить ожидаемое от него. Тогда Мартин приказал предстоящему народу удалиться и в присутствии только епископов и отца отроковицы простерся ниц с усердной молитвой, потом благословил немного елея и влил его в уста отроковицы, держа ее язык своими пальцами. И дивное чудо оправдало веру святого. Когда святитель спросил у девицы имя ее отца, она тотчас же внятно отвечала ему, — и отец, обнимая колена святителя, с радостью и слезами восклицал и засвидетельствовал перед всеми собравшимися, что это было первое слово его дочери.

Однажды Мартин, входя в Париж, сопровождаемый множеством народа, встретил в самом жалком виде прокаженного, которым все гнушались. Но святой, милосердствуя над ним, облобызал его и благословил, — и вот страдавший вдруг очистился от проказы и на другой день пришел в церковь, воздав благодарение за свое исцеление.

Павлин, благочестивый государственный сановник, впоследствии прославившийся святой своей жизнью, начал жестоко страдать глазной болезнью, и уже темный зрак покрыл его зрачок: но св. Мартин коснулся тряпочкой его глаза, и боль тотчас же уничтожилась.

Подвиги милосердия и христианской любви к несчастным и убогим были неисчислимы в св. Мартине, за что он и стяжал себе наименование “Милостивого”. Однажды в зимние месяцы, по дороге в церковь он встретил полунагого нищего, который стал просить у него себе одежды. Святой, призвав архидиакона, приказал ему одеть мерзнущего; потом, войдя в секретарий, сидел там по обыкновению один; а так как диакон не давал одежды нищему, то этот, ворвавшись к блаженному мужу, стал жаловаться на клирика и на холод. Тогда святой, тайно скинув с себя из-под верхней одежды тунику, приказал бедному одеться в нее и уйти. Спустя немного времени вошел диакон и возвестил святому епископу, что время совершать торжественную службу, потому что в церкви ожидает народ. На это святой отвечал, подразумевая себя:

– Сперва надо одеть бедного: не могу я идти в церковь, если бедный не получит одежды.

Диакон, ничего не понимая, потому что не примечал, что святой внутри наг, стал извиняться тем, что не находил бедного.

Но Мартин настойчиво повторил:

– Пусть одежду, которая приготовлена, принесут ко мне: бедный не будет не одет.

Принуждаемый необходимостью, клирик, рассердившись, схватил из соседних лавок за пять монет короткую, грубую одежду и положил ее с гневом у ног Мартина, говоря:

– Вот одежда, а бедного нет.

Святой же спокойно приказал ему постоять немного за дверями и, тайно одевшись в ту одежду, вышел в храм для совершения литургии. И Господь не замедлил вознаградить Мартина за это тайное дело благотворения христианского. В этот день, когда он благословлял жертвенник, во время Богослужения от его головы показался блистающий огненный шар, так что пламя, восходя вверх, производило длинный луч. Это преславное явление в этот день при великом множестве народа видели лишь немногие избранные: один благочестивый ученик св. Мартина по имени Галл, одна из дев, один из пресвитеров и трое из иноков.

Кротость, которой отличался Мартин, заставляла даже язычников любить его. У него едва ли были вообще какие-либо враги, но если и были такие, то они ненавидели его за добродетели, которыми не обладали сами и которым не могли подражать. Между тем, Мартин никого не осуждал, никому не воздавал злом за зло. При всех оскорблениях он был столь терпелив, что иногда был безнаказанно оскорбляем от низших членов своего духовенства: он никогда не низлагал их за причиняемые ему скорби и, насколько это зависело от него, не лишал их своей любви. Никто и никогда не видел его гневным, или расстроенным, или смеющимся. Он всегда был одним и тем же, нося на своем лице нечто в роде небесной радости. Никогда на его устах не было ничего другого, кроме имени Христа. Никогда в его сердце не было чего-либо иного, кроме благочестия, мира и сожаления. Часто он плакал о грехах даже тех из своих поносителей, которые при нем или в его отсутствие нападали на него со змеиными устами и ядовитыми языками.

Каковы были терпение и кротость св. Мартина в отношении к своим оскорбителям, ясно показывает следующий пример. Среди духовенства в монастыре был один молодой человек по имени Бриций (Врисий), который происходил из самого низкого звания, но которого Мартин приютил, воспитал и впоследствии возвел в сан диакона. Бриций, возбуждаемый злыми духами, стал страшно поносить своего незлобивого учителя в глаза и за глаза. Святой муж старался образумить его кроткими наставлениями, но это не действовало на безумца, и он продолжал изрыгать еще большие хулы и потом убежал. Встретив на дороге больного, спрашивавшего у него, где ему найти святого Мартина, Бриций назвал святителя старым обманщиком и другими позорными кличками. Вскоре, после исцеления этого больного, Мартин встретил Бриция и лишь кротко спросил его:

– Почему ты назвал меня обманщиком?

– Я никогда не называл тебя так, — отвечал диакон.

– Разве ухо мое не было у твоих уст, хотя ты и говорил за спиной у меня? — заметил святитель. — Ты также, когда я умру, сделаешься епископом, и тебе придется много пострадать.

После этого с Брицием случились припадки бешенства, и, однажды, когда Мартин сидел на скамье перед своей келлией, Бриций набросился на него с яростными ругательствами, причем на соседних скалах ему виднелись два демона, поощрявшие его к безумству.

– Я святее тебя, — говорил диакон, — я воспитался в монастыре, а ты когда-то был солдатом.

Братия требовали, чтобы Бриций был подвергнут примерному наказанию и лишен священного сана, но Мартин спокойно перенес его ругательство. Когда вскоре после того Бриций, тронутый кротостью святого, опомнился и бросился к его ногам, мучимый угрызениями совести, Мартин только заметил:

– Бриций навредил только себе, а не мне. Господь Иисус Христос терпел около Себя даже Иуду: не должен ли я после этого терпеть этого юношу около себя?

Предсказание Мартина исполнилось. Бриций впоследствии настолько переменился, что по смерти святого был сделан его приемником, после чего должен был вытерпеть много скорбей и поношений и потом в мире скончался.

Насколько было неотразимо и сильно влияние святого Мартина на самых надменных и жестокосердных людей, даже на сильных мiра сего, показывают следующие примеры. Еще в начале его святительства, Тур был приведен в ужас посещением жестокого областеначальника Авициана, ярость которого не уступала ярости диких зверей. За его свитой следовали длинные ряды узников, казнями которых жестокий правитель хотел навести ужас на город. Человеколюбивый Мартин, не убоявшись ярости правителя, решился заступиться, как за его узников, так и за свой епископский город, и в полночь отправился к дверям дворца Авициана. В эту ночь беспокойный сон областеначальника был внезапно прерван, как ему показалось, сильным толчком, причем какой-то неизвестный голос сказал ему:

– Ты спишь здесь, между тем как раб Божий лежит за дверями у твоего порога.

Авициан приказал своим слугам посмотреть за дверями, но они, сделав небрежный осмотр, уверили его, что это — простое воображение, и он, успокоившись, снова заснул, но вскоре же вторично был разбужен громким голосом: «у дверей стоит Мартин». Тогда служители нашли, что это — действительно так. Областеначальник велел привести к себе святителя и спросил его:

– Зачем ты поступил так?

– Я знаю твое намерение, — дерзновенно отвечал святой Мартин, — прежде чем ты высказал его. Иди и не допуская, чтобы гнев неба погубил тебя.

Устрашенный вдохновенным, пророческим голосом святителя и обличаемый своей совестью, Авициан поспешил исполнить его повеление: он отпустил узников на волю и оставил город. Укоры святого Мартина и впоследствии оказывали доброе влияние на характер этого жестокого областеначальника. Однажды, когда Авициан снова посетил город Тур, святой вошел к нему в комнату и, молча, упорно смотрел на него.

– Зачем ты так упорно смотришь на меня, святой человек? — спросил его Авициан.

– Я смотрю не на тебя, — отвечал Мартин, — а на омерзительного демона, который сидит у тебя на шее.

И слово святителя снова оказало доброе воздействие и остановило жестокого областеначальника от исполнения его злых намерений.

Император Валентиниан I, слыша со всех сторон о славе святого Мартина, выражал желание войти с ним в дружеские отношения; но его супруга Иустина, которая была ревностной арианкой, не допускала его к этому. Поэтому, когда однажды Мартин по важным делам прибыл в Трир (28), где тогда находился двор императора, тот, предубежденный против него супругой, не велел допускать его к себе. После напрасных усилий представиться государю святитель предался молитве и посту. На седьмой день ему явился ангел и повелел идти во дворец к императору. Получив такое Божественное внушение, Мартин поспешил ко дворцу и, найдя двери отворенными, явился пред императором без всякого доклада. Валентиниан пришел в сильный гнев, но внезапно почувствовал, что кресло под ним как-бы все объято внизу огнем. Вынужденный встать, он вдруг переменился и принял святого с горячим объятием, долго беседовал с ним, удержал его у себя как дорогого гостя еще на несколько дней, обещал ему исполнить все, чего только он ни попросит, и при прощании предложил ему богатые дары, от которых святитель, однако, отказался, чем возбудил к себе еще большее уважение.

В 383 году римские войска провозгласили императором Максима. Сын и преемник Валентиниана I — Грациан — вследствие измены солдат, потерпел поражение и был убит; брат же его Валентиниан II был вынужден бежать, лишившись престола и оставив за собой лишь часть своих владений. Тогда святой Мартин отправился в Трир к императору Максиму ходатайствовать за тех, кто был на стороне Грациана, и которым теперь угрожала смерть. Максиму было в высшей степени важно обеспечить себе преданность духовенства и, прежде всего, если возможно, столь любимого и знаменитого епископа, каким был святой Мартин. Поэтому он весьма благосклонно отнесся к его прибытию и пригласил святого во дворец к царскому обеду. Но Мартин отказался и с необычайной смелостью отвечал:

– Я не могу сидеть за столом человека, который лишил одного императора жизни, а другого — его престола.

Вместе с тем Мартин предостерегал императора, что хотя бы сначала он и был успешен в своих делах, однако его царствование будет непродолжительным, и его ждет скорая гибель. Максим сдержал свой гнев и убедительно представлял святителю, что он не сам своей волей возложил на себя венец, но возложили его воины для защиты царства от врагов. Наконец, уступая убеждениям императора, святой Мартин согласился придти на царский обед, на который собраны были высшие чины и знатнейшие лица, причем Мартин был посажен на самом почетном месте, а сопутствовавшему ему священнику отведено место между братом и дядей императора. Во время пиршества императору была подана чаша с вином, и он приказал подать ее прежде Мартину, чтобы принять ее обратно из святительских рук. Но Мартин, отведав из нее, передал обратно не царю, а одному из присутствовавших, как будто этот последний был лицом высшего сана, чем царь. Это удивило царя и всех бывших. Однако Максим не только не разгневался, но с этих пор стал оказывать святому Мартину еще большее уважение. Император часто призывал и почтительно принимал Мартина в своем дворце, беседуя с ним как о современных делах, так и о будущей жизни, вечной славе святых и других душеполезных предметах. Благочестивая же царица с умилением и слезами внимала святым беседам и наставлениям Мартина и, наконец, с согласия своего мужа, устроила у себя трапезу для одного святого Мартина, которую приготовила собственноручно, сама прислуживала, сидя у его ног, подавала яства и питье; потом в конце обеда собрала все крохи и остатки и сделала из них обед для себя самой. Но святой Мартин отнесся ко всему этому с величайшим смирением, и сердцем и мыслью пребывал в монастырской келлии, среди простых иноков, которых он собрал вокруг себя.

К концу своей жизни Мартин, узнав, что между духовенством округа Канда  возникла ожесточенная распря, поспешил туда, чтобы восстановить примирение между ссорившимися клириками. Созвав своих иноков, он предсказал им о приближении своей кончины, и отправился в путь, напутствуемый их слезами и воплями. Восстановив мир в Канде, святой подвергся там тяжелой горячке и, чувствуя наступление своей кончины, приказал своим ученикам положить себя на пол в саване и пепле, потому что так, по его же словам, должны умирать христиане. При этом он, как ему казалось, видел близ себя диавола.

– Зачем ты стоишь здесь, ужасный зверь? — произнес святой. — Ты не имеешь части во мне: лоно Авраамово примет меня.

Это были его последние слова, и окружавшие его братия были поражены блеском и красотой его лица, когда он лежал уже мертвым. Две тысячи иноков и хор девственниц сопровождали его тело в Тур, где он при великом стечении народа и был предан торжественному погребению. По блаженной кончине Своего великого угодника и чудотворца Бог сподобил его нетления тела, и при его гробе совершались великие и многочисленные чудеса, во славу Бога, дивного во святых Своих во веки. Аминь.

Последнее изменениеСуббота, 22 Ноябрь 2014 11:31
WEB Студия © AGITO. Все права защищены